СИСТЕМА

ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

Главная | События | Выставки | Великие люди | Новости языка | Последнее | Наши новости | Наши события | Список лекарств | Памятка студенту | Препараты | Синтетические лекарства | Природные медикаменты |

Выставки, конференции, семинары

Научная деятельность Государственной академии инноваций

Курсы воскресного дня

Московский электронно-технологический техникум (МЭТТ) Государственной академии инноваций

Уководство Государственной академии инноваций

Государственные требования к минимуму содержания и уровню требований к специалистам

Кафедры Государственной академии инноваций

Инновационная деятельность Государственной академии инноваций

Охрана труда

Факультет повышения квалификации и переподготовки работников образования Государственной академии инноваций

Государственная академия инноваций

Федеральные Законы Российской Федерации

О подписке на журнал

Правила оформления статей для публикации в журнале

Реклама в журнале

Пресс-релиз выставки «Аромат книжного переплета. Отечественный индивидуальный переплет XIX–XX веков»

Выставка «Аромат книжного переплета» представляет книжное собрание М.В. Сеславинского и акцентирует внимание публики на основных вехах истории индивидуального, или владельческого, переплета в России в ХIX–ХХ веков. Экспозиция включает прижизненные издания А.С. Пушкина, В.Ф. Одоевского, Ф.И. Тютчева, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова; уникальные книги из библиотеки династии Романовых; книги до революции принадлежавшие ведущим российским коллекционерам:  Л.Э. Бухгейму, П.А. Ефремову, А.А. Сидорову, М.Е. Синицыну, Н.К. Синягину, А.К. Тарасенкову, М.И. Чуванову, Ф.И. Шаляпину, С.Д. Шереметеву; публикации российского самиздата и знакомит зрителей с тем, как менялась в течение двух веков книга в зависимости от используемых материалов книжного оформления, полиграфических технологий, приемов внешнего оформления, – становясь зримым отражением тех настроений и тенденций, которые определяли состояние российского общества в целом. Книжные переплеты – основная тема выставки. Именно они создают особую ауру, напоминают о своих прежних хозяевах, плетут невидимые нити, образующие связь времен. Мы берем с любовью переплетенную книгу – с экслибрисом прежнего владельца, с тисненными золотом его инициалами на корешке – и ощущаем аромат старой московской или петербургской квартиры, может быть, дворянского имения, может быть, купеческого дома с темной дальней комнатой, где хранилась библиотека его хозяина.

В индивидуальном переплете, созданном по заказу физического лица или учреждения, используется ограниченный набор приемов оформления, и поэтому владельческий переплет поддается определенной типологизации. Собрать и показать именно типичные переплеты той или иной эпохи – это и есть наша цель. Выставочные образцы – высокохудожественные  владельческие переплеты, которые наверняка привлекут повышенное внимание. Самые ранние книги датируются 1807 годом. Раздел ХХ века включает такие раритеты как «Материалы и впечатления» Б. Глубоковского, отпечатанные на Соловках в Бюро печати УСЛОНА /1926/ и самиздатовские публикации произведений М. Цветаевой /1970-1980-е годы/.

XIX век – золотой век индивидуального переплета. Переплетные мастерские ещё не рождались десятками в год, но активно развивались в расчёте на устойчивый спрос со стороны читателей. Кроме специализированных мастерских, индивидуальные переплёты изготавливали при типографиях, которые медленно, но верно появлялись в обеих столицах. В 1801 году в Петербурге было 12 типографий, в 1806 году их уже 16; в Москве в 1808 году – 8 типографий, в 1812 году – 21. Правда, книг издавалось не так много: в 1801–1805 годах в стране вышло в свет 718 наименований, причем 587 из них - на русском языке. Напомним, что подавляющее большинство книги в этот период поступали в продажу в издательской обложке. Новые тенденции в оформлении переплетов проявлялись и в том, что постепенно происходил отказ от обыденного бинтового ения корешка. Его стилистической особенностью становилось более сложное комбинированное декорирование гладкой поверхности. Продольные полоски в виде узорчатых линий делили корешок на 5–6 прямоугольников. Во втором сверху тиснением золотом указывались название книги и ее автор, центральная часть украшалась виньетками. В нижней трети корешка нередко наносился год издания /что почти не встречается на переплетах XVIII века/, перед завершающим нижним декором проставлялись инициалы или фамилия владельца. Такой шрифтовой суперэкслибрис до 1830-х годов c равной вероятностью мог встретиться и на русском языке, и на французском. В последующий период – все чаще на русском.

Орнаменты на корешках становились все разнообразнее, они дополнялись изображениями ваз и амфор, музыкальных инструментов /чаще всего – арф/, военной амуниции, иногда – птиц и растений. Особую популярность мотивы военной эмблематики получили после победы в Отечественной войне 1812 года и последующего похода в Европу. Крышки переплетов обычных книг особенно не украшали. Как правило, их декорировали рамками с геометрическим орнаментом либо узкой золотой линейкой.

С 1820-х годов все чаще изготавливались составные переплеты с использованием плотной «мраморной» бумаги на крышках. Именно в них «одеты» многие литературные альманахи пушкинской эпохи. К сожалению, ввиду их большой востребованности, внешний вид бумаги в сохранившихся экземплярах обычно оставляет желать лучшего. «Мраморная» бумага активно использовалась также форзацев, ее раскраска становилась всё разнообразнее: широкие разводы классического рисунка декоративной бумаги XVIII века сочетались с более сложными рисунками «птичий глаз» и «павлинье перо». Чтобы изготовить такую бумагу, нередко применялся оригинальный полукустарный метод, при котором краску выливали на студенистую массу, которая получалась в результате кипячения красных морских водорослей под названием ирландский мох.

Переплеты книг in-folio /которых издавалось весьма мало/ отличались более пышным и богатым убранством. Связано это еще и с тем, что в дворянских домах такие издания, по обыкновению, держали не вертикально в книжном шкафу, а горизонтально на специальных столиках и этажерках. Нередко такие книги соседствовали с рукописными гостевыми альбомами, также имевшими специальные переплеты.

В конце 1820-х годов российский Генеральный штаб зал договор с мастерской французского переплетчика Тувенена, согласно которому заведению поручалось переплести сотни книг ведомственной библиотеки. Этот серьезный заказ оказал значительное влияние на работу многих мастеров. Переплетчики-иностранцы убеждали своих заказчиков, что стиль переплетов Тувенена со скупым использованием золота /буквально несколько линий или точек, разбросанных по поверхности крышек/ моден и востребован. Известно, что московский мастер М. Петров, пойдя по стопам Тувенена, тем не менее, стал применять более широкие тисненные золотом рамки.

В 1818–1819 годах начал свою деятельность знаменитый московский переплетчик Николай П. Хитров. Он широко применял блинтовое /слепое/ тиснение, добавляя к нему орнаменты и линейки, выполненные на желтой коже тиснением черной краской. Такой прием делал переплеты очень эффектными, он определил на некоторое время фирменный стиль мастера. Н.П. Хитров, используя лучший сафьян и шагрень, переплетал книги французских лавок и библиофилов. Расцвет его деятельности пришелся на следующий период истории отечественного индивидуального переплета.

В 1840–1880-е годы начинается дифференциация функций мастеров книжного дела, нередко совмещавших в себе издателей, типографов, переплётчиков, книгопродавцев и библиографов. Нарастало общее оживление книжного рынка, начавшееся с изданий произведений Ф.В. Булгарина, Н.М. Карамзина, И.А. Крылова, А.С. Пушкина и других. Блестящая плеяда русских литераторов в лице Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского окончательно сделала издательский рынок устойчивым и востребованным. Широкое внедрение в типографиях новых печатных технологий привело к значительному росту наименований качественных иллюстрированных изданий, появление которых, в свою очередь, вызвал увеличение числа покупателей и подписчиков, бережно относившихся к книге. Шло активное формирование большого количества личных библиотек и в городах, и в многочисленных помещичьих усадьбах, дворянских гнездах. Издания на русском языке особенно активно начали вытеснять издания на французском языке после 1848 года, когда выросшие таможенные пошлины и усиление цензуры привели к сокращению ввоза иностранных книг. Все это, вместе взятое, определило спрос на индивидуальный переплет.

Пока еще собрано мало фактов о работе мастеров переплетного дела в дворянских и помещичьих усадьбах, хотя среди крепостных были свои умельцы, «одевавшие» хозяйскую библиотеку. Значительно больше сведений о переплетных мастерах и мастерских в крупных городах. Так, в «Городском указателе, или Адрес ной книге Санкт-Петербурга на 1849 год» приведены данные о 117 переплетчиках с указанием их фамилий и адресов / сведения, в 1848 году в стране вышло 766 наименований книг на русском языке тиражом от 1 до 3 тысяч экземпляров каждого названия/. С нашей точки зрения, это очень большая цифра, особенно если учесть, что в списке фигурируют только физические лица. А ведь существовали – пожалуй, в не меньшем количестве – переплетные при библиотеках, учебных заведениях, домах милосердия и приютах, воинских частях, государственных учреждениях и так далее. Также предоставляли услуги по изготовлению владельческих переплетов переплётные при городских типографиях, несмотря на то что, в отличие от предыдущего периода, книги выходили и в издательском переплете /более массово – со второй половины 1830-х годов/.

Ценные крохи сведений о работе русских мастеров. В 1840-х годах Н.П. Хитров открыл своё переплетное заведение в Москве во флигеле дома князя Андрея Петровича Оболенского /1769–1852/ на Рождественке, д. 12. Князь был весьма просвещенным человеком, много сделал восстановления Московского университета после войны 1812 года, был избран почетным ом его ученого совета. Дом был довольно известным местом среди дворянского общества Москвы, в нем бывали писатели, художники, так что дефицита заказчиков у Н.П. Хитрова не было.

Как это часто бывает, переплетенье судеб привело к неожиданному повороту событий. Учеником арендатора флигеля стал герой Отечественной войны Алексей Петрович Ермолов /1771–1861/, заходивший в гости и к хозяину усадьбы, и в мастерскую Н.П. Хитрова. Знаменитый генерал к этому времени имел собственное переплетное заведение, используемое содержания личной библиотеки. Его мастерская располагалось в имении Лукьянчикове в Мценском уезде в 18 верстах от города Орла. В последние годы своей жизни полководец переехал в подмосковное имение Осоргино, куда перевез и свою переплетную. Ермолов с большим удовольствием занимался переплётным искусством вместе со своими крепостными, а затем – вольнонаемными. По одной из версий, А.П. Ермолов учился переплетному ремеслу еще в молодости, полагая, что после прихода к власти якобинцев именно так придётся зарабатывать на хлеб насущный.

Еще один замечательный русский переплетчик – Егор Герасимов, бывший крепостной, постепенно развил собственное дело и открыл мастерскую недалеко от Мясницкой улицы в Кривоколенном переулке. По воспоминаниям А.А. Астапова, это заведение никогда не гналось за роскошными вывесками и внешним эффектом, но хозяин его страстно любил книгу как «животрепещущий материал». Если книга была неровно сверстана или обрезана, он выходил из себя и срывал переплет. Затем за собственные деньги покупал такой же экземпляр и заставлял мастера все переделать, чтобы отдать заказ в наилучшем виде. Герасимов принимал участие в Политехнической выставке 1872 года, но переплеты выставил истельно из отечественных материалов по цене от 30 копеек до 1 рубля. Впрочем, за качественную работу медаль выставки он все же получил.

С 1850-х годов работал в Москве мастер Петр Афанасьевич Барах/ш/. На V Выставке ремесленных и мануфактурных изделий ему был присвоен первый разряд среди мастеров переплетного дела. Мастерская предлагала услуги по изготовлению владельческих и подносных переплетов и, по некоторым сведениям, выполняла заказы Императорского Двора, а также иных высокопоставленных особ. Корешки переплетов часто украшались орнаментом в русском стиле.

С 1860-х годов в Санкт-Петербурге начинает работать переплетная фабрика Александра Даниловича Петерсена, славящаяся богатыми штучными произведениями. В 1869 году в Москве открываются переплетные заведения Теофила Ивановича Гагена и надворного советника И.Н. Кушнарева. Оба товарищества выросли в крупные предприятия из мелких типографий в 10–15 человек, принимая в обучение крестьян и мальчиков 10–14 лет. Все перечисленные заведения занимались не только книгами, но и подносными папками и адресами, альбомами, блокнотами и записными книжками и даже рамками фотографий.

В 1871 году была основана фабрика Отто Францевича Кирхнера. Подобно другим, он сумел первоначально открыть лишь небольшую переплетную на Малой Морской улице, д. 14, в которой работал сам с двумя учениками. Однако через десять лет в мастерской трудились уже 25–30 рабочих, использовавших 13 машин новейшего производства. С их помощью они переплетали в день 250–300 книг. Постепенно заказы все нарастали, и в 1893 году был приобретен земельный участок на Петербургской стороне, по Большой Пушкарской улице, д. 16, на котором уже в следующем году началось строительство трехэтажного фабричного корпуса. Здание было возведено в рекордные сроки – за каких-то полгода, а на Малой Морской остались контора и склад. В 1896 году на фабрике работали более 250 человек /120 машин/. К 1917 году знаменитая фирма занимала уже одиннадцать корпусов.

Во второй половине XIX века рекламы и идентификации собственной продукции на крышках переплетов стали ставить особые ярлыки. Как правило, это маленькие прямоугольники или овалы длиной около 1 см и высотой около 0,5 см, которые были отпечатаны типографским способом и содержали сведения о названии мастерской, иногда с указанием ее адреса. Ярлыки наклеивались на одном из форзацев книги. Как мы уже писали, некоторые именитые мастера размещали свою фамилию на корешке или подвертке верхней переплетной крышки /блинтовым тиснением или тиснением золотом/. Совсем редко клеймо ставилось специальным штампом с помощью давления на авантитуле или титульном листе.

Продукция многочисленных переплетных заведений была весьма востребованной. Число личных библиотек росло и в обеих столицах, и в губернских и уездных городах, где в это время открывалось все больше переплетных заведений. Конечно, их продукция не такая изысканная, как работы столичных мастеров, да и заказы нередко поступали не только от частных лиц, но и казенных учреждений, библиотек образовательных заведений. Тем не менее, забегая вперед, скажем, что, несмотря на некоторую невзрачность и однотипность переплетов провинциальных мастерских, мы сочли необходимым достаточно широко представить их на выставке, чтобы продемонстрировать географию нарождающейся отрасли.

С.А. Клепиков называет особенности оформления роскошных переплетов 1840–1850-х годов «петербургским стилем». Основой его является сочетание блинтового тиснения и тиснения золотом на зелёном сафьяне крышек и корешка. Такой прием дает ощущение богатства, изящества и строгости переплета. Подобные подносные экземпляры часто встречаются в императорских и великокняжеских библиотеках этого времени. Однако в е мы приводим пример аналогичного подносного переплета не петербургского, а московского мастера Н.П. Хитрова. Да и сам С.А. Клепиков упоминает Петра Барах/ш/а как продолжателя петербургского стиля, который распространился на обе столицы. К концу описываемого периода в оформлении отечественного переплета все более явственно проявляются черты национального стиля. Особенно заметно его влияние в выборе узоров и орнаментов на корешках и крышках.

Базовым русского стиля стал, пожалуй, макет титульного листа трехтомника «Сто русских литераторов», выпущенного А.Ф. Смирдиным в 1839–1845 годах. В его оформлении была использована сложная архитектурная рамка, состоящая из отдельных наборных элементов. В свою очередь, она своим прототипом имеет бессмертную арку вокруг фигуры евангелиста Луки в «Апостоле» Ивана Федорова. Если приглядеться, то отдельные элементы этой композиции мы встречаем и на переплетах Барах/ш/а, и других мастеров. При этом важно упомянуть, что существовала определенная разностильность в оформлении книги, которая, с нашей точки зрения, была обусловлена стремительным развитием книгоиздания.

Красочные обложки, литографии и ксилографии в иллюстрированных высокохудожественных изданиях жили одной жизнью с простыми изданиями русских классиков, набранными убористым шрифтом без заботы о художественном оформлении. Например, такими были почти все книги издательства К.Т. Солдатенкова. Соответственно, и владелец личной библиотеки, желая, чтобы переплеты соответствовали книжному блоку, был вынужден подстраиваться под эту разностильность. Ещё большее разнообразие существовало в активно развивавшемся в конце XIX века издательском переплете, сочетавшем простую коленкоровую одежку с иллюстративной.

На рубеже XIX–XX веков крупные фабрики создавали в своей структуре переплетные цеха, в первую очередь занимавшиеся издательским переплетом, а в качестве самостоятельного профильного направления бизнес-развития бравшиеся выполнять индивидуальные заказы. Мелкие полукустарные и ремесленные мастерские попали в условия жесткой конкуренции, и часть из них разорилась. Лучшие мастера переходили в более престижные заведения: их положение поддерживалось стабильным покупательским спросом, они заботились о продвижении своих брендов. Переплеты этих фирм отличались и высоким качеством, и высокими ценами. Как правило, все они придерживались сложившейся в предыдущий период практики одновременного развития производства и торговли канцелярскими товарами, конторскими книгами, альбомами и портфелями.

Рассказ о мастерах переплетного дела этого периода заслуженно надо начать с Александра Александровича Шнеля. Именно его фамилия чаще всего всплывает в памяти каждого библиофила, когда речь заходит о дорогих и роскошных переплетах рубежа веков. Как стандарт обыденной мысли дает ответ на вопрос: «Поэт?» – «Пушкин», так и в нашем случае таким стандартом является диалог: «Дорогой переплет?» – «Шнель», а уже затем идет Э. Ро, А.П. Петцман, И.Ф. Гринберг и многие другие, может быть, не менее искусные мастера.

Мастерская А.А. Шнеля была основана в 1885 году и просуществовала вплоть до революции. Кроме почетного звания поставщика Двора Его Императорского Величества, заведение получило Большую золотую медаль на I Всероссийской выставке печатного дела в Санкт-Петербурге в 1895 году и Золотую медаль на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде в 1896 году. К двадцатилетию со дня основания был выпущен альбом «142 рисунка художественных переплетов». Вступительную статью к альбому написал знаменитый библиограф и председатель Кружка любителей русских печатных изданий Василий Андреевич Верещагин. В ней он пишет: «Представляемый здесь А.А. Шнелем весьма удачный опыт ознакомления русской публики с современным положением переплетного дела, в его наиболее изящных образцах, заслуживает тем более внимания, что он является у нас первым в своем роде и наглядно показывает степень развития переплетного мастерства в России».

Среди знаменитых переплетчиков третьим по значимости, после А.А. Шнеля и Э. Ро, идет Адольф Петрович Петцман, чья фамилия также активно цитируется в «книжных» разговорах. И вновь мы сталкиваемся с тем, что и рас сказать-то о нем почти нечего. Литография и переплетно-футлярное заведение с 1897 года по 1917 год располагались на Мясницкой улице, д. 2, на пересечении с Мясницким проездом. По обыкновению, имелся и свой магазин канцелярских товаров. А ведь переплеты А.П. Петцмана встречаются у тысяч книг, имеются во всех крупных библиотеках и крупных частных собраниях! По подсчетам М.Б. Золотовой, в Российской государственной библиотеке имеется 86 изданий /некоторые из них многотомные/ в переплетах работы А.П. Петцмана. Представляется, что в каждой из первой десятки крупнейших государственных библиотек страны их никак не меньше. О переплетчике Эдуарде Ро /Роу, E. Rau/ также известно мало, несмотря на всю знаменитость и богатство его переплетов. Мастерская существовала в Петербурге по двум адресам: Малая Морская, д. 6 /указан на клейме/ и Моховая ул., д. 26. Последний адрес приводится в разделе «Переплетные и брошюровочные» петроградских адресных книг таким образом: «Эдуард Ро» Моховая 26. Т. 4773. Влад.[елец] Ро Ир. Абр.». Этот же адрес указан на титульном листе книги Л.Н. Симонова «Переплетное мастерство и искусство украшения переплета», выпущенной в свет как раз при содействии переплетной мастерской Э. Ро.

Особо следует сказать и о других переплетных мастерских, организованных при многочисленных организациях милосердия и социальной поддержки – домах призрения, приютах, организаций инвалидов. Среди них выделим Императорское училище глухонемых в Санкт-Петербурге на Гороховой улице, основанное императрицей Марией Федоровной, которая подарила на его содержание в 1816 году огромную сумму в 250 тысяч рублей. При нем имелась специальная переплетная учебная мастерская, а на книги наклеивался специально изготовленный типографским способом соответствующий ярлык.

Советская власть национализировала крупные полиграфические комбинаты, и их продукция стала более массовой. Редкие исключения, когда выполнялись индивидуальные заказы по изготовлению владельческих переплетов, лишь подтверждают генеральную тенденцию. Переплёты в основной массе представляли собой скромные бытовые комбинированные изделия с коленкоровым корешком и оклеенными бумагой картонными крышками. Оставались в обиходе популярные в предыдущем десятилетии цельнотканевые переплеты, в основном из ситца, холста и других незатейливых материалов. Не такой изящной и яркой стала и рас цветка бумаги крышек и форзацев. Тем не менее образцы подобных переплётов также представлены в е, ибо и они – часть истории.

Скудный выбор предоставляемых услуг заставлял многих библиофилов учиться переплетному делу. Среди них были известные поэты П.Г. Антокольский и А.А. Тарковский. Но наиболее ярким представителем таких подвижников был Анатолий Кузьмич Тарасенков, который до Великой Отечественной войны увлекся переплетными работами и вплоть до своей кончины в день открытия ХХ съезда КПСС целенаправленно «одевал» в «фирменные» ситцевые одежки с самодельными форзацами поэтические сборники своего уникального собрания и книги своих друзей и знакомых.

Со второй половины 1960-х годов до середины 1980-х годов развитие /точнее, существование/ переплетного мастерства шло в нескольких направлениях. В эти годы предпринимались попытки хоть как-то возродить былую славу благородных дореволюционных переплетов. В основном, эти попытки весьма неуклюжи. Естественно, сусальное золото ушло в небытие. Конечно, оно периодически встречалось в продаже в ювелирных магазинах, но не применялось золочения обрезов. Да и заниматься этим делом фактически нелегально было весьма опасно. Тем не менее, подстраиваясь под мастеров прошлого, переплетчики начали использовать элементарные трафареты и золотую краску из отделов канцелярских товаров. Выглядят такие надписи, конечно, кустарно, но в то время они воспринимались как верх совершенства. Многие библиофилы, вспоминая 1970-е, рассказывают о дерматиновых или коленкоровых переплетах с подобными золотыми надписями и примитивными виньетками, вокруг которых все толпились, закатывая глаза от восхищения.

Развитие «самиздата» заставляло иметь своих переплетчиков, которые подпольно «одевали» запрещенные книжки. Рассказывают, что компетентные органы держали их работу в постоянном поле зрения, наведываясь и рас спрашивая, не приносит ли кто-нибудь антисоветскую литературу. Конечно, литературу приносили, и эти самиздатовские книжки остались отдельной главой не только в истории переплетного дела, но и политической истории и истории литературы ХХ века.

Источник: Роспечать.


Также смотрите:

Определения | Теорминимум 1 курс | Теорминимум 2 курс | Теорминимум 3 курс | Теорминимум 4 курс |

© 2003  gain.ru